Классическое авторское право построено вокруг фигуры человека-творца. Согласно Закону Республики Узбекистан «Об авторском праве и смежных правах», автором признаётся физическое лицо, творческим трудом которого создано произведение. Более того, закон прямо исключает из числа охраняемых объектов результаты, полученные с помощью технических средств без творческой деятельности человека, непосредственно направленной на создание произведения.
Отсюда следует важный практический вывод: материалы, сгенерированные ИИ без творческого участия человека, по действующему законодательству Узбекистана не являются объектами авторского права. Они не подлежат государственной регистрации, а значит — не пользуются правовой охраной. И если текст или изображение, созданные нейросетью «в один клик», использует третье лицо, запретить это будет крайне затруднительно.
Ключевую роль играет различие между ИИ как самостоятельным «творцом» и ИИ как инструментом в руках человека. Эту грань наглядно очертила международная практика.
В США позиция предельно строгая. В марте 2025 года Апелляционный суд по округу Колумбия в деле Thaler v. Perlmutter подтвердил: машина не может быть признана автором, а человеческое авторство остаётся обязательным условием охраны. В том же ключе высказалось Ведомство по авторским правам США в докладе «Авторское право и искусственный интеллект» (январь 2025 г.): сам по себе ввод запроса — промпта, — даже очень подробного, не делает пользователя автором результата, поскольку он не контролирует выразительные элементы произведения. Охраняется лишь то, что отражает человеческий творческий вклад: отбор, компоновка, аранжировка или последующая переработка сгенерированного материала.
Однако единства в мире нет. Пекинский интернет-суд в деле Li v. Liu (2023 г.) пришёл к противоположному выводу. Истец создал изображение в нейросети Stable Diffusion, подобрав свыше ста промптов, выстроив их последовательность, задав параметры и многократно дорабатывая результат. Суд счёл, что в этом проявился достаточный интеллектуальный вклад человека: изображение было признано охраняемым произведением, а истец — его автором. При этом сам ИИ автором признан не был.
Два схожих по фактам случая — и два разных решения. Показательно, что обе системы сходятся в главном: автором не может быть машина. Расходятся же они в другом — какой объём человеческого участия достаточен, чтобы признать автором пользователя.
Таким образом, вопрос «кому принадлежит результат» сводится к другому: достаточно ли творческого вклада человека? Чем активнее человек управляет процессом — формулирует замысел, отбирает и комбинирует элементы, дорабатывает результат, — тем выше шансы на правовую охрану. И напротив, чем ближе создание к простому нажатию одной кнопки, тем вероятнее, что результат окажется в общественном достоянии и будет доступен для свободного использования.
Для отечественных журналистов, дизайнеров и компаний это имеет прямые последствия. Контент, созданный нейросетью без существенной творческой переработки, юридически уязвим: заявить на него исключительные права будет сложно. Поэтому при использовании ИИ целесообразно фиксировать собственный творческий вклад, сочетать машинную генерацию с авторской доработкой и не выдавать сгенерированное за полноценно охраняемый объект.
В перспективе законодателю предстоит ответить на новые вопросы: как квалифицировать «гибридные» произведения, созданные совместно человеком и машиной; нужен ли особый правовой режим для машинно-генерируемого контента; как обеспечить прозрачность применения ИИ. Подобные дискуссии уже активно идут во всём мире, и Узбекистану важно формировать собственную взвешенную позицию.
Право интеллектуальной собственности не раз доказывало способность адаптироваться к новым технологиям — от фотографии до компьютерных программ. Искусственный интеллект — очередной вызов такого рода. Но при всей мощи генеративных систем фундаментальный принцип пока остаётся неизменным: охраняется не труд машины, а творчество человека. И потому ответ на вопрос «кому принадлежит результат» сегодня звучит так: тому человеку, чьё творческое участие в нём действительно проявилось.
Якубов Шухрат,
преподаватель кафедры
права интеллектуальной собственности
