В течение двух дней в программе были министерская встреча C5+1, двусторонние переговоры с главами МИД стран региона и торговая делегация из более чем 200 лидеров американского бизнеса.
Теперь, дорогие читатели, хотел бы поделиться своими некоторыми соображениями о том, почему этот саммит важен не только с протокольной точки зрения.
Начну с символики. Древний город Самарканд - перекрёсток цивилизаций испокон веков вновь становится одной из главных международных дипломатических площадок. Марко Рубио назвал Самарканд историческим центром мировой торговли: «На Земле мало мест, которые исторически играли столь важную роль в мировой торговле, как Самарканд. Для меня большая честь находиться сегодня в этом прекрасном комплексе не только для того, чтобы вспомнить историю, но и для того, чтобы подумать о возможностях, которые открываются перед нами в будущем», — заявил госсекретарь в ходе посещения комплекса Регистан.
Наш Президент также отметил историческое значение данного саммита, сказав, что раньше никогда такое количество крупнейших американских бизнесменов не посещало единовременно нашу страну.
Теперь о результатах. По итогам заседания Американо-узбекского делового и инвестиционного совета подписан пакет из 54 соглашений, реализация которых предусматривает освоение 12 млрд долларов. Среди участников GE Aerospace, Wabtec, BlackRock, Citigroup, а также компании, работающие в горнорудной отрасли и других областях.
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев предложил американским инвесторам модель plug and play («подключи и работай»). То есть им будут предлагаться готовые площадки, инфраструктура, разрешения и документы. Есть и обратное движение: как отметил Рубио, AKFA Group инвестирует 80 млн долларов в штат Кентукки, и это станет первым случаем налаживания столь масштабного производства со стороны узбекской компании в США.
Динамику подтверждает и статистика: с начала 2026 года товарооборот с США вырос на 35%.
Особое внимание было уделено и критическим минералам. Рубио объяснил, что Вашингтон стремится диверсифицировать поставки, а зависимость от одного источника он назвал неразумной. Для Узбекистана с его богатой минерально-сырьевой базой, оцениваемой минимум в 3 триллиона долларов, это серьёзная возможность.
Здесь хочу отдельно остановиться на том, почему в последнее время критические минералы столь остро стоят в повестке дня мировых держав.
Простыми словами, критические минералы это металлы и другие ресурсы, без которых невозможна современная экономика. Литий, кобальт, никель и графит идут в аккумуляторы электромобилей и смартфонов; медь нужна для электросетей и дата-центров искусственного интеллекта; редкоземельные металлы также входят в состав мощных магнитов для электромоторов, ветряных турбин, авиации и оружия.
Нет этих материалов, нет ни чипов, ни батарей, ни самолётов, ни ИИ.
Парадокс в том, что сами по себе месторождения решают не всё: главная проблема мира сегодня в переработке, то есть в превращении руды в готовый металл, и именно здесь сосредоточена зависимость.
Как подсчитало Международное энергетическое агентство, доля Китая, главного поставщика в глобальной переработке редкоземельных металлов, составила астрономические 85% в 2025 году. Цена такой концентрации огромна. По оценке МЭА, экспортные ограничения на редкоземельные металлы могут поставить под угрозу продукцию на 6,5 трлн долларов в год за пределами страны-поставщика, то есть небольшие объёмы сырья держат на себе колоссальную часть мировой промышленности. Неудивительно, что цены на критические минералы выросли в 2025 году и начале 2026-го на фоне новых экспортных ограничений, а США, Европа, Япония и Корея ищут новых партнёров.
Шерзодхон Кудратходжа,
ректор университета журналистики и массовых коммуникаций Узбекистана,
доктор политических наук, профессор
